Цитаты Ницше

Цитаты НицшеПодготовил: Дмитрий Сироткин

Представляю вам подборку цитат немецкого философа Фридриха Ницше.

Бог у Ницше умер, поэтому он пересмотрел по-своему всё сколько-нибудь существенное в мире и в человеке. Это не могло не отразиться на количестве цитат...

Они сгруппированы по темам: жизненная этика, человеческие проявления, женщины и мужчины, жизнь, человек, счастье, вера и разум, любовь, добродетель, люди, великие, Бог, брак, познание, религия, о себе, христианство, мораль, смерть и бессмертие, любовь себя, ценности, сверхчеловек, глупость и ум, друзья, культура и искусство, величие, добро и зло, книги, сладострастие, поступки, воля к власти, существование, вина, совесть, самоубийство, мудрость, музыка, красота, власть.

О жизненной этике

Что не убивает меня, то делает меня сильнее.

Ты должен сжечь себя в своем собственном пламени: как иначе хотел бы ты обновиться, не обратившись сперва в пепел!

Будь тем, кто ты есть!

Что падает, то нужно ещё толкнуть!

Такой совет даю я королям, и церквам, и всему, что одряхлело от тяжести лет и ослабло в добродетели: дайте ниспровергнуть себя! И вы снова вернетесь к жизни, а добродетель вернется к вам!

Если бы вы больше верили в жизнь, вы бы меньше отдавались мгновению.

С тех пор, как существуют люди, слишком мало радовался человек: только в этом, братья мои, наш первородный грех! И если мы научимся больше радоваться, то так мы лучше всего разучимся обижать других и измышлять всевозможные скорби.

Братья мои, любить дальнего, а не ближнего призываю я вас.

Если у человека есть зачем, он вынесет любое как.

Мужество есть лишь у тех, кто ощутил сердцем страх; кто смотрит в пропасть, но смотрит с гордостью в глазах.

Лучшее средство хорошо начать день состоит в том, чтобы, проснувшись, подумать, нельзя ли хоть одному человеку доставить сегодня радость.

Кто хочет научиться летать, тот должен сперва научиться стоять, и ходить, и бегать, и лазить, и танцевать: нельзя сразу научиться полету!

И если у тебя нет больше ни одной лестницы, ты должен научиться взбираться на собственную голову: как же иначе хотел бы ты подняться выше?

Если вы решили действовать — закройте двери для сомнений.

Кто сражается с чудовищами, тому следует остерегаться, чтобы самому при этом не стать чудовищем. И если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя.

Убивают не гневом, а смехом.

Остерегайтесь морально негодующих людей: им присуще жало трусливой, скрытой даже от них самих злобы.

Будьте же равнодушны, принимая что-либо! Оказывайте честь уже тем, что принимаете, — так советую я тем, кому нечем отдарить.

О человеческих проявлениях

Мы более искренни по отношению к другим, чем по отношению к самим себе.

Есть дающие натуры и есть воздающие.

Не самые дурные те вещи, которых мы больше всего стыдимся: не одно только коварство скрывается под маской — в хитрости бывает так много доброты.

Люди, недоверчивые в отношении самих себя, больше хотят быть любимыми, нежели любить, дабы однажды, хотя бы на мгновение, суметь поверить в самих себя.

Не то, что мешает нам быть любимыми, а то, что мешает нам любить полностью, ненавидим мы больше всего.

Героизм — это добрая воля к абсолютной самопогибели.

Люди, которые дарят нам свое полное доверие, думают, что тем самым они приобретают право на наше доверие. Но это ложное заключение: подарками не приобретаешь прав.

Тонкой душе тягостно сознавать, что кто-нибудь обязан ей благодарностью; грубой душе — сознавать себя обязанной кому-либо.

Много говорить о себе – тоже способ себя скрывать.

Благословенны забывающие, ибо не помнят они собственных ошибок.

Ни один победитель не верит в случайность.

Редко ошибешься, если исключительные поступки будешь объяснять тщеславием, посредственные — привычкой и мелкие — страхом.

Поверхностные люди всегда должны лгать, так как они лишены содержания.

Жестокость бесчувственного человека есть антипод сострадания; жестокость чувствительного — более высокая потенция сострадания.

Есть много жестоких людей, которые лишь чересчур трусливы для жестокости.

Цинизм есть единственная форма, в которой пошлые души соприкасаются с тем, что называется искренностью; и высшему человеку следует навострить уши при каждом более крупном и утончённом проявлении цинизма и поздравлять себя каждый раз, когда прямо перед ним заговорит бесстыдный скоморох или научный сатир.

Всегда замечал я, что супруги, составляющие плохую пару, самые мстительные: они готовы мстить всему миру за то, что уже не могут расстаться.

Я не понимаю зачем заниматься злословием. Если хочешь насолить кому-либо, достаточно лишь сказать о нём какую-нибудь правду.

О женщинах и мужчинах

Ты идёшь к женщинам? Не забудь плётку!

Женщина — вторая ошибка Бога, это знает всякий жрец.

Женщина мало что смыслит в чести. Пусть же станет честью ее — любить всегда сильнее, чем любят ее, и в любви никогда не быть второй.

Да будет женщина игрушкой, чистой и изящной, словно драгоценный камень, блистающий добродетелями еще не созданного мира.

Слишком долго таились в женщине раб и тиран. Поэтому неспособна она к дружбе: ей ведома только любовь.

В сознательной любви женщины есть и внезапность, и молния, и тьма рядом со светом.

Кого ненавидит женщина больше всех? Железо так говорило магниту: «Больше всего я тебя ненавижу за то, что ты притягиваешь, не имея достаточно сил, чтобы тащить за собой».

Такими хочу я видеть мужчину и женщину: его — способным к войне, ее — к деторождению, но чтобы оба они могли танцевать — не только ногами, но и головой.

Мужчине следует остерегаться женщины, когда она ненавидит: ибо он в глубине души своей только зол, она же — скверна.

Мужчине следует остерегаться женщины, когда она любит: ибо тогда она готова на любую жертву, и все остальное не имеет никакой ценности в глазах ее.

В настоящем мужчине всегда сокрыто дитя, которое хочет играть. Найдите же в нем дитя, женщины!

Говорить о женщине следует только с мужчинами.

Женщина понимает детей лучше мужчины, но в мужчине детского больше, чем в женщине.

Двух вещей хочет настоящий мужчина: опасности и игры. И потому он ищет женщину, как самую опасную игрушку.

О жизни

А вы, друзья мои, говорите, что о вкусах не спорят? Но вся жизнь и есть спор о вкусах!

И вот такую тайну мне поведала жизнь: «Смотри, — сказала она, — я есть то, что постоянно преодолевает самое себя».

Поскольку время бесконечно, до настоящего момента уже протекла бесконечность, то есть всякое возможное развитие должно уже было осуществиться. Следовательно, наблюдаемое развитие должно быть повторением.

Каждый миг начинается бытие; вокруг каждого «здесь» вращается кольцеобразное «там». Середина — повсюду. Путь вечности — кривая.

Мы живём не ради будущего. Мы живём, чтобы хранить своё прошлое.

Но если жизни так нужна высота, то ей нужны и ступени, а также противоречие ступеней и восходящих по ним! Восходить хочет жизнь и, восходя, превозмогать себя.

О времени и становлении должны говорить высочайшие символы: им надлежит восхвалять все преходящее и быть оправданием ему!

Я скорее погибну, чем отрекусь от этого: истинно, там, где гибель, закат и падение листьев, там жизнь жертвует собой ради власти!

Жизнь есть родник радости; но всюду, где пьёт отребье, все родники бывают отравлены.

Жизнь есть родник радости; но в ком говорит испорченный желудок, отец скорби, для того все источники отравлены.

Даже когда народ пятится, он гонится за идеалом — и верит всегда в некое «вперед».

А больше всего ненавидят того, кто способен летать.

Наш долг — это право, которое другие имеют на нас.

Величайшие события — это не наши самые шумные, а наши самые тихие часы.

Пред ликом скуки даже боги слагают знамена.

Есть два пути избавить вас от страдания: быстрая смерть и продолжительная любовь.

Весь мир верит в это; но чему только не верит весь мир!

О человеке

Поистине, человек — это грязный поток.

Даже самая широкая душа, братья мои, — какие это жалкие угодья!

Человек есть нечто, что до́лжно превзойти.

Человек — это канат, протянутый между животным и Сверхчеловеком, это канат над пропастью.

Только человек сопротивляется направлению гравитации: ему постоянно хочется падать вверх.

Земля, сказал он, имеет оболочку; и эта оболочка поражена болезнями. Одна из этих болезней называется, например: «человек».

С человеком происходит то же, что и с деревом. Чем больше стремится он вверх, к свету, тем глубже впиваются корни его в землю, вниз, в мрак и глубину, — ко злу.

Человек навсегда прикован к прошлому: как бы далеко и быстро он ни бежал – цепь бежит вместе с ним.

Только там, где кончается государство, начинается человек — не лишний, но необходимый: там звучит песнь того, кто нужен, — единственная и неповторимая.

Человечество не представляет собою развития к лучшему, или к сильнейшему, или к высшему, как в это до сих пор верят. «Прогресс» есть лишь современная идея, иначе говоря, фальшивая идея. Теперешний европеец по своей ценности глубоко ниже европейца эпохи Возрождения…

Человек «современных идей», эта гордая обезьяна, страшно недоволен собой – это неоспоримо. Он страдает, а его тщеславие хочет, чтобы он только «со-страдал».

Требование человека, чтобы его полюбили, есть величайшее из всех самомнений.

Долгие и великие страдания воспитывают в человеке тирана.

О счастье

Несчастным или счастливым человека делают только его мысли, а не внешние обстоятельства. Управляя своими мыслями, он управляет своим счастьем.

Всяким маленьким счастьем надлежит пользоваться, как больной постелью: для выздоровления — и никак иначе.

На свете гораздо больше счастья, нежели сколько видят его затуманенные печалью глаза, если только считать верно и не забывать тех приятных минут, которыми бывает богат каждый день человеческой жизни, как бы тяжела она ни была...

Брат мой, если счастье сопутствует тебе, то у тебя только одна добродетель, и не более: тогда легче идти тебе через мост.

Несчастье ускользнуло от тебя; наслаждайся же этим, как счастьем своим!

А на рассвете рассмеялся Заратустра в сердце своем и сказал насмешливо: «Счастье бегает за мной. Это потому, что я не бегаю за женщинами. А счастье — женщина.

Счастье мужчины называется: я хочу. Счастье женщины называется: он хочет.

«Счастье найдено нами», — говорят последние люди, и моргают.

О вере и разуме

Свободный ум требует оснований, другие же — только веры.

Сильнее всего ненавистен верующему не свободный ум, а новый ум, обладающий новой верой.

Христианская вера есть с самого начала жертвоприношение: принесение в жертву всей свободы, всей гордости, всей самоуверенности духа и в то же время отдание самого себя в рабство, самопоношение, самокалечение.

Никогда ещё никакая религия ни прямо, ни косвенно, ни догматически, ни аллегорически не содержала истины. Ибо каждая религия родилась из страха и нужды и вторглась в жизнь через заблуждения разума.

Понятия «по ту сторону», «истинный мир» выдуманы, чтобы обесценить единственный мир, который существует.

Вы еще не искали себя, когда обрели меня. Так бывает со всеми верующими; и потому так мало значит всякая вера.

Французы были только обезьянами и актёрами этих идей, вместе с тем, их лучшими солдатами и, к сожалению, одновременно их первой и самой значительной жертвой.

О любви

То, что делается ради любви, происходит вне сферы добра и зла.

Всякая великая любовь желает не любви, она жаждет большего.

Великая любовь выше страдания, ибо то, что любит она, она еще жаждет — создать!

Чем свободнее и сильнее индивидуум, тем взыскательнее становится его любовь.

Любить и погибнуть: это сочетание — вечно. Воля к любви означает готовность к смерти.

Даже в чаше высшей любви содержится горечь...

Те, кто до сих пор больше всего любили человека, всегда причиняли ему наисильнейшую боль; подобно всем любящим, они требовали от него невозможного.

В любви всегда есть немного безумия. Но и в безумии всегда есть немного разума.

Не через взаимную любовь прекращается несчастье неразделенной любви, но через большую любовь.

Когда встретишь своего человека, поймешь, почему с другими не получалось.

Убожество в любви охотно маскируется отсутствием достойного любви.

Ревность — остроумнейшая страсть и тем не менее все еще величайшая глупость.

О добродетели

Стоит нам только на один шаг преступить среднюю меру человеческой доброты, как наши поступки вызывают недоверие. Добродетель покоится как раз «посередине».

Господство добродетели может быть достигнуто только с помощью тех же средств, которыми вообще достигают господства, и, во всяком случае, не посредством добродетели.

Когда вы возвысились над похвалой и порицанием и воля ваша желает повелевать всеми вещами как воля любящего: тогда зарождается добродетель ваша. Когда вы презираете мягкое ложе и все приятное, однако легко засыпаете даже возле роскошных постелей неженок: тогда зарождается добродетель ваша.

В добропорядочных людях меня в последнюю очередь отталкивает зло, которое они в себе носят.

«Возлюби ближнего своего» — это значит прежде всего: «Оставь ближнего своего в покое!» — И как раз эта деталь добродетели связана с наибольшими трудностями.

О людях

Они холодны и ищут себе тепла в спиртном; они разгорячены и ищут прохлады у замерзших умов; все они хилы и одержимы общественным мнением.

Человеческое общество — это попытка, это долгое искание; ищет же оно того, кто повелевает!

Человечество является скорее средством, а не целью. Человечество является просто подопытным материалом.

В стадах нет ничего хорошего, даже когда они бегут вслед за тобою.

Говорят «удовольствие» — и думают об усладах; говорят «чувство» — и думают о чувственности; говорят «тело», а думают о том, что ниже, тела, — и вот таким образом была обесчещена троица хороших вещей.

Я ненавижу обывательщину гораздо больше, чем грех.

Я ненавижу людей, не умеющих прощать.

О великих

Быть великим — значит давать направление.

Кто хочет стать водителем людей, должен в течение доброго промежутка времени слыть среди них их опаснейшим врагом.

В мире самые лучшие вещи еще ничего не значат, пока нет того, кто их представит с подмостков: великими людьми называет толпа этих представляющих.

Отказываясь от войны, отказываешься от великой жизни.

Одиннадцать двенадцатых всех великих людей истории были лишь представителями какого-то великого дела.

Всякий, жаждущий славы, должен заблаговременно расстаться с почетом и освоить нелегкое искусство — уйти вовремя.

Всякий глубокий ум нуждается в маске, — более того, вокруг всякого глубокого ума постепенно вырастает маска, благодаря всегда фальшивому, именно, плоскому толкованию каждого его слова, каждого шага, каждого подаваемого им признака жизни.

О Боге

Бог умер: теперь хотим мы, чтобы жил сверхчеловек.

Если бы боги существовали, как бы вынес я, что я не бог?

Все боги суть символы и хитросплетения поэтов!

Даже у Бога есть свой ад — это любовь его к людям.

Если Бог хотел стать предметом любви, то ему следовало бы сперва отречься от должности судьи, вершащего правосудие: судья, и даже милосердный судья не есть предмет любви.

Поистине всегда влечет нас ввысь — в царство облаков: на них усаживаем мы наши пестрые чучела и называем их богами и Сверхчеловеком.

Прежде хула на Бога была величайшей хулой; но Бог умер, и вместе с ним умерли и эти хулители.

О браке

Брак — это наиболее изолганная форма половой жизни.

Брак выдуман для посредственных людей, которые бездарны как в большой любви, так и в большой дружбе, — стало быть, для большинства…

Много кратких безумий — вот что вы называете любовью. И ваш брак кладет предел множеству кратких безумий — одной большой и долгой глупостью.

Хороший брак покоится на таланте к дружбе.

Брак: так называю я волю двоих создать единое, большее тех, кто создал его. Брак — это взаимоуважение и почитание этой воли.

Разрастаться не только вширь, но и расти вверх — да поможет вам в этом, братья мои, сад супружества!

О познании

В конце концов никто не может из вещей, в том числе и из книг, узнать больше, чем он уже знает.

Поистине, подобно солнцу, люблю я жизнь и все глубокие моря. И вот что называю я познанием: чтобы все глубокое поднялось на высоту мою!

Познающий неохотно погружается в воду истины не тогда, когда она грязная, а когда она мелкая.

Вы, любители познания! Что же до сих пор из любви сделали вы для познания? Совершили ли вы уже кражу или убийство, чтобы узнать, каково на душе у вора и убийцы?

Можно закрыть глаза на то, что видишь. Но нельзя закрыть сердце на то, что ты чувствуешь.

Познавший самого себя — собственный палач.

Мы охладеваем к тому, что познали, как только делимся этим с другими.

Всякая истина, о которой умалчивают, становится ядовитой.

Мы очень мало знаем и плохо учимся: потому и должны мы лгать.

О религии

Церковь — это род государства, притом — самый лживый.

Каждая церковь — камень на могиле Богочеловека: ей непременно хочется, чтобы Он не воскрес снова.

О, посмотрите же на эти шатры, что воздвигли священники! Церквами называют они свои берлоги, полные слащавых ароматов!

В каждой религии религиозный человек есть исключение.

Между религией и настоящей наукой нет ни родства, ни дружбы, ни вражды: они на разных планетах.

Как только религия приобретает господство, ее противниками становятся все те, кто были ее первыми последователями.

О себе

Я хожу среди народа и держу свои глаза открытыми: люди не прощают мне того, что я не завидую добродетелям их.

Как только благоразумие говорит: «Не делай этого, это будет дурно истолковано», я всегда поступаю вопреки ему.

Спокойна глубина моего моря: никто и не догадывается о том, какие забавные чудовища скрывает оно!

Я даю себя обманывать, чтобы не остерегаться обманщиков.

Испытывал ли я когда-нибудь угрызение совести? Память моя хранит на этот счёт молчание.

Я не доверяю всем систематикам и сторонюсь их. Воля к системе есть недостаток честности.

О христианстве

Ни мораль, ни религия не соприкасаются в христианстве ни с какой точкой действительности.

Христианская церковь ничего не оставила не тронутым в своей порче, она обесценила всякую ценность, из всякой истины она сделала ложь, из всего честного — душевную низость.

Уже слово «христианство» есть недоразумение, — в сущности был только один христианин, и он умер на кресте.

Не будем же слишком низко ценить христианина; фальшивый до невинности, высоко поднимается над обезьяной; по отношению к христианину знаменитая теория происхождения — только учтивость.

О морали

Мораль — это важничанье человека перед природой.

Стыдиться своей безнравственности — это первая ступень лестницы, на вершине которой будешь стыдиться своей нравственности.

Когда морализируют добрые, они вызывают отвращение; когда морализируют злые, они вызывают страх.

Моральные люди испытывают самодовольство при угрызениях совести.

Можно было бы представить высокоморальную лживость, при которой человек осознает своё половое влечение только как долг зачинать детей.

О смерти и бессмертии

Смерть достаточно близка, чтобы можно было не страшиться жизни.

Многие умирают слишком поздно, а иные — слишком рано. Пока еще странным покажется учение: «Умри вовремя!»

Дорого искупается — быть бессмертным: за это умираешь не раз живьём.

Только там, где есть могилы, совершают воскресения!

Даже в смерти должны пылать дух ваш и добродетель, подобно вечерней заре над землей: иначе смерть ваша плохо удалась вам.

О любви себя

Любите и ближних своих, как самих себя, — но прежде станьте теми, кто любит самого себя, — любит великой любовью, любит великим презрением!

Надо научиться любить себя самого — так учу я — любовью цельной и здоровой: чтобы сносить себя самого и не скитаться всюду.

Надо учиться любить себя — любовью здоровой и святой, чтобы оставаться верным себе и не терять себя. И поистине это вовсе не заповедь на сегодня и на завтра — учиться любить себя. Напротив, из всех искусств это самое тонкое, самое мудрое, самое высшее и требующее наибольшего терпения.

О ценностям

Добро и зло, богатство и бедность, высокое и низкое, и все имена ценностей — все это станет оружием и будет воинственно утверждать, что жизнь должна превозмогать себя снова и снова!

Не вокруг тех, кто измышляет новый шум, а вокруг изобретателей новых ценностей вращается мир; неслышно вращается он.

Все что ты любил — разочаровало тебя. Разочарование стало твоей привычкой, и твоя последняя любовь, которую ты называешь "любовью к истине" должно быть и есть — любовь к разочарованию.

Взгляните на верующих! Кто больше всего ненавистен им? Разбивающий скрижали их ценностей, разрушающий и преступающий, но он есть созидающий.

О сверхчеловеке

В каждом поступке высшего человека ваш нравственный закон стократно нарушен.

Повелительные натуры будут повелевать даже своим Богом, сколько бы им и не казалось, что они служат Ему.

Господствовать — и не быть больше рабом Божьим: осталось лишь это средство, чтобы облагородить людей.

Чем свободнее и сильнее индивидуум, тем взыскательнее становится его любовь; наконец, он жаждет стать сверхчеловеком, ибо всё прочее не утоляет его любви.

О глупости и уме

Мой способ возмездия состоит в том, чтобы как можно скорее послать вслед глупости что-нибудь умное: таким образом, пожалуй, можно ещё догнать её.

Чем больше человек молчит, тем больше он начинает говорить разумно.

Большинство людей слишком глупы, чтобы быть корыстными.

О, как много великих идей, чье действие подобно кузнечным мехам: от них человек надувается и становится еще более пустым.

О друзьях

Если ты раб, то не можешь быть другом. Если тиран — не можешь иметь друзей.

Стал ли ты чистым воздухом, хлебом и лекарством для друга своего? Иной не в силах освободиться от собственных цепей, однако друга своего спасает.

Не старайся приукрашивать себя для друга: ибо стрелой и стремлением к Сверхчеловеку должен ты быть для него.

Но если есть у тебя страждущий друг, стань для страданий его местом отдохновения, но вместе с тем и жестким ложем, походной кроватью: так лучше всего ты сможешь помочь ему.

О культуре и искусстве

Культура — это лишь тоненькая яблочная кожура над раскаленным хаосом.

Искусство делает выносимым вид жизни, окутывая ее дымкой нечистого мышления.

У актера есть дух, но мало совести духа. Он всегда верит в то, посредством чего заставляет уверовать и других, — он верит в себя самого!

О величии

Стремление к величию выдаёт с головой: кто обладает величием, тот стремится к доброте.

Люди, стремящиеся к величию, суть по обыкновению злые люди: таков их единственный способ выносить самих себя.

Подальше от базара и славы уходит все великое: в стороне от базара и славы жили всегда изобретатели новых ценностей.

О добре и зле

Любящие и созидающие — вот кто всегда был творцом добра и зла. Огонь любви и гнева пылает на именинах всех добродетелей.

Ни один народ не смог бы выжить, не производя оценки — что есть добро и что есть зло; чтобы сохраниться, должен он оценивать иначе, нежели сосед его. Многое, что у одного народа называется добром, у другого слывет позором и поношением... Многое из того, что здесь именуется злом, там облекалось в пурпур почестей.

О книгах

Вовсе не так легко отыскать книгу, которая научила нас столь же многому, как книга, написанная нами самими.

Общепринятые книги — всегда зловонные книги: запах маленьких людей пристаёт к ним. Там, где толпа ест и пьёт, даже где она поклоняется, — там обыкновенно воняет. Не нужно ходить в церкви, если хочешь дышать чистым воздухом.

О сладострастии

Сладострастие: это сладкий яд лишь для увядших, для тех же, у кого воля льва, это великое сердечное подкрепление, вино из всех вин, благоговейно сбереженное.

Сладострастие: невинно и свободно оно для свободных сердец, сад счастья на земле, праздничное изобилие и дар будущего от избытка его.

О поступках

Каждый поступок продолжает созидать нас самих, он ткет наше пестрое одеяние. Каждый поступок свободен, но одеяние необходимо. Наше переживание — вот наше одеяние.

Ты хочешь, чтобы тебя оценивали по твоим замыслам, а не по твоим действиям? Но откуда же у тебя твои замыслы? Из твоих действий!

О воле к власти

Что хорошо? Все, что повышает чувство власти, волю к власти, власть в человеке. Что дурно? Все, что происходит из слабости.

Лучшее должно господствовать, и лучшее хочет господствовать! А где учение гласит иначе, там лучших не хватает.

О существовании

Самые ошибочные умозаключения людей суть следующие: вещь существует, следовательно, она имеет право на это.

Кто хочет оправдать существование, тому надобно еще и уметь быть адвокатом Бога перед дьяволом.

О вине

Человек забывает свою вину, когда исповедался в ней другому, но этот последний обыкновенно не забывает её.

Не ваш грех — ваше самодовольство вопиет к небу; ничтожество ваших грехов вопиет к небу!

О совести

Есть степень заядлой лживости, которую называют «чистой совестью».

Стремление к стаду древнее, чем притяжение собственного «Я»: и покуда добрая совесть означает волю стада, лишь дурная совесть скажет «Я».

О самоубийстве

Наши самоубийцы дискредитируют самоубийство — не наоборот.

Препятствование самоубийству. Существует право, по которому мы можем отнять у человека жизнь, но нет права, по которому мы могли бы отнять у него смерть; это есть только жестокость.

О мудрости

Опасность мудрого в том, что он больше всех подвержен соблазну влюбиться в неразумное.

Все вы служили народу и народному суеверию, вы, прославленные мудрецы! — а не истине!

О музыке

Без музыки жизнь была бы заблуждением.

Бог дал нам музыку, чтобы мы прежде всего влеклись ею ввысь...

О красоте

Красота — это обещание счастья.

Голос красоты звучит тихо: он проникает только в самые чуткие уши.

О власти

Тому повелевают, кто не может повиноваться самому себе

Нет более жестокого несчастья в судьбе человеческой, чем когда властители земли — не первые среди подданных своих. И все тогда становится лживым, превратным, ужасающим.

О разном

Нужно носить в себе ещё хаос, чтобы быть в состоянии родить танцующую звезду.

И пусть будет потерян для нас тот день, когда ни разу не плясали мы! И пусть ложной назовется у нас всякая идея, у которой не было смеха!

Пока не покорила нас судьба, надобно водить ее за руку, как ребенка, и сечь ее; но если она нас покорила, то надобно стараться полюбить ее.

«Не будем говорить об этом!» — «Друг, об этом мы не имеем права даже молчать»

Когда спариваются скепсис и томление, возникает мистика.

У одного одиночество — это бегство больного, а у другого — бегство от больных.

 

Большинство цитат Фридриха Ницше являются лишь выражением его основных идей в приложении к тому или иному явлению. Тем не менее, некоторые из цитат настолько субъективны или противоречивы, что трудно дать однозначную интерепретацию.

Не секрет, что Ницше был психически болен и часть своих писаний осуществил в состоянии помраченного сознания. Для дилетантского прохождения по верхам его творчества посредством цитат это по-своему даже неплохо, так как таким образом на свет появилось немало эффектных высказываний. А вот для профессиональных исследователей его учения это серьезная проблема.

Любопытно, как к ее решению подошел крупнейший немецкий философ XX века Мартин Хайдеггер. Он методично вычленил периоды жизни Ницше, в которые он наверняка находился в ясном сознании, и проанализировал только те тексты Ницше, которые относились к этим периодам («Европейский нигилизм»). В результате своего анализа Хайдеггер характеризует ницшевскую философию как метафизику субъективности (безусловной субъективности воли к власти).

Далее вы можете перейти к другим подборкам цитат:

 

Буду признателен, если вы поделитесь с друзьями ссылкой на статью в социальных сетях. Воспользуйтесь кнопками сетей ниже

Комментарии также всячески приветствуются!

Добавить комментарий


Комментарии   

Александр
0 # Александр 10.05.2019 19:03
Не буду говорить о ВСЕХ цитатах, но уже одна ставит под сомнение другие.. Ницше не говорил,что женщина - вторая ошибка Бога...В "Антихристе" сказано - "Женщина была вторым промахом Бога"...гл.48. Ошибка и промах - вещи разные, особенно в контексте произведения, но такие искажения позволяют гулять по свету подобным высказываниям.. ..
Ответить
Дмитрий с Буридо
0 # Дмитрий с Буридо 24.06.2019 00:13
Александр, мне импонирует ваш аккуратный подход к цитатам, но в данном случае различие вариантов мне не кажется столь существенным, чтобы изменился смысл цитаты для тех, кто ее прочтет.
Скорее всего это просто варианты двух разных переводчиков, один из которых был более добросовестен в своей работе.
Ответить
Александр
0 # Александр 18.02.2019 09:37
Каждый раз читая цитаты разных великих людей я лично стараюсь подчерпнуть для себя что то новое и заглянуть в их смысл. Все выражения не просто выражения, это своего рода мудрость выраженная словами, доступными для всех. Но все их понимают с точки зрения мудрости, вот в чем проблема.
Ответить
Дмитрий с Буридо
0 # Дмитрий с Буридо 20.02.2019 00:19
Вы знаете, Александр, в случае с Ницше еще одна проблема состоит в том, что не зная основных идей его учения, часть приведенных цитат сложно понять в правильном контексте.
Ответить