Цитаты Цветаевой

Цитаты Цветаевой (фото Марины Цветаевой)Подготовил: Дмитрий Сироткин

С удовольствием подготовил подборку цитат Марины Ивановны Цветаевой.

Наверное, по концентрации чувств на единицу слова она превосходит поэтов, а по концентрации мысли на единицу слова - философов.

Поэтому цитат немало. Они разнесены по темам: любовь, поэзия, поэты, о себе, отношения, жизненная этика, люди, женщины, мужчины, душа, жизнь, Родина, книги, дети и родители, семья, разное.

О любви

Я тебя отвоюю у всех земель, у всех небес...

Первый любовный взгляд — то кратчайшее расстояние между двумя точками, та божественная прямая, которой нет второй.

Женщины любят не мужчин, а Любовь, мужчины — не Любовь, а женщин. Женщины никогда не изменяют. Мужчины — всегда.

Любовь странная штука: питается голодом и умирает от пищи.

Всякая любовь — сделка. Шкуру за деньги. Шкуру за шкуру. Шкуру за душу. Когда не получаешь ни того, ни другого, ни третьего, даже такой олух-купец как я прекращает кредит.

«Стерпится – слюбится». Люблю эту фразу, только наоборот.

А вечно одну и ту ж —
Пусть любит герой в романе!

«Я буду любить тебя всё лето», — это звучит куда убедительней, чем «всю жизнь» и — главное — куда дольше!

Я люблю две вещи: Вас — и Любовь.

Влюбляешься ведь только в чужое, родное — любишь.

Прав в любви тот, кто более виноват.

Если я человека люблю, я хочу, чтоб ему от меня стало лучше — хотя бы пришитая пуговица. От пришитой пуговицы — до всей моей души.

Вы меня никогда не любили. Если любовь разложить на все ее составные элементы — все налицо; нежность, любопытство, жалость, восторг и т. д. Если всё это сложить вместе — может и выйдет любовь.
— Но это никогда не слагалось вместе.

Любовь: зимой от холода, летом от жары, весной от первых листьев, осенью от последних: всегда от всего.

О поэзии

Искусство есть та же природа. Не ищите в нем других законов, кроме собственных (не самоволия художника, не существующего, а именно законов искусства). Может быть — искусство есть только ответвление природы (вид ее творчества). Достоверно: произведение искусства есть произведение природы, такое же рожденное, а не сотворенное.

Гения без воли нет, но еще больше нет, еще меньше есть — без наития. Воля — та единица к бессчетным миллиардам наития, благодаря которой только они и есть миллиарды (осуществляют свою миллиардность) и без которой они нули — то есть пузыри над тонущим. Последний атом сопротивления стихии во славу ей — и есть искусство. Природа, перебарывающая сама себя во славу свою.

Пока ты поэт, тебе гибели в стихии нет, ибо все возвращает тебя в стихию стихий: слово.
Пока ты поэт, тебе гибели в стихии нет, ибо не гибель, а возвращение в лоно.
Гибель поэта — отрешение от стихий. Проще сразу перерезать себе жилы.

Все искусство — одна данность ответа.

Все наше искусство в том, чтобы суметь (поспеть) противупоставить каждому ответу, пока не испарился, свой вопрос. Это обскакиванье тебя ответами и есть вдохновенье.

Эти полчаса Гоголя у камина больше сделали для добра и против искусства, чем вся долголетняя проповедь Толстого.

По существу, вся работа поэта сводится к исполнению, физическому исполнению духовного (не собственного) задания. Равно как вся воля поэта — к рабочей воле к осуществлению. (Единоличной творческой воли — нет.)

Слово для идей есть тело, для стихий — душа.

Не надо работать над стихами, надо чтоб стих над тобой (в тебе!) работал.

Поэт видит неизваянную статую, ненаписанную картину и слышит неигранную музыку.

Бойтесь понятий, облекающихся в слова, радуйтесь словам, обнажающим понятия.

Как таковой жизни я не люблю, для меня она начинает значить, обретать смысл и вес — только преображенная, т. е. — в искусстве. Если бы меня взяли за океан — в рай — и запретили писать, я бы отказалась от океана и рая.

Творчество – общее дело, творимое уединенными.

Поэт не может воспевать государство — какое бы ни было — ибо он — явление стихийное, государство же — всякое — обуздание стихий.

О поэтах

Поэт есть ответ. Пушкин сказал: на все. Ответ гения.

Поэт неизбежно терпит крах на всех других путях осуществления. Привычный, приученный (собой же) к абсолюту, он требует от жизни то, чего она дать не может.

О, поэты, поэты! Единственные настоящие любовники женщин!

Какой поэт из бывших и сущих не негр, и какого поэта — не убили?

Когда я думаю о нравственной сущности этой человеческой особи: поэта, я всегда вспоминаю определение толстовского отца в “Детстве и Отрочестве”: — Он принадлежал к той опасной породе людей, которые один и тот же поступок могут рассказать как величайшую низость и как самую невинную шутку.

Циник не может быть поэтом.

Поэт! поэт! Самый одушевленный и как часто — может быть именно одушевленностью своей — самый неодухотворенный предмет!

Слишком обширен и прочен земной фундамент гения, чтобы дать ему — так — уйти в высь. Будь Шекспир, Гёте, Пушкин выше, они бы многого не услышали, на многое бы не ответили, ко многому бы просто не снизошли.

О А. Пушкине: Пушкин меня заразил любовью. Словом - любовь. Ведь разное: вещь, которую никак не зовут - и вещь, которую так зовут. 
Какое счастье для России, что Пушкин убит рукой иностранца, своей не нашлось.

О К. Бальмонте: Так и останется Бальмонт в русской поэзии - заморским гостем, задарившим, заговорившим, заворожившим ее - с налету - и так же канувшим.

О В. Брюсове: Волей чуда - весь Пушкин. Чудо воли - весь Брюсов.

О А. Блоке: Удивительно не то, что он умер, а то, что он жил. Ведь он - такое явное торжество духа.

О С. Есенине: У Есенина был песенный дар, а личности не было. Его трагедия — трагедия пустоты. К 30-ти годам он внутренно кончился. У него была только молодость.

О В. Маяковском: Двенадцать лет подряд человек Маяковский убивал в себе Маяковского-поэта, на тринадцатый поэт встал и человека убил. Если есть в этой жизни самоубийство, оно не там, где его видят, и длилось оно не спуск курка, а двенадцать лет жизни.

О М. Волошине: Чем глубже я гляжусь в бездонный колодец памяти, тем резче встают мне навстречу два облика Макса: греческого мифа и германской сказки.

О Р. Рильке: Вы – воплощенная поэзия, уже само Ваше имя – стихотворение. Вы – явление природы, которое не может быть моим и которое не любишь, а ощущаешь всем существом, или Вы – воплощенная пятая стихия: сама поэзия, или Вы – то, из чего рождается поэзия и что больше ее самой – Вас.

О себе: «Второй Пушкин» или «первый поэт-женщина» — вот чего я заслуживаю и, может быть, дождусь. Меньшего не надо…

О себе

Сорока семи лет от роду скажу, что всё, что мне суждено было узнать, — узнала до семи лет, а все последующие сорок — осознавала.

Моя душа чудовищно ревнива: она бы не вынесла меня красавицей. Говорить о внешности в моих случаях — неразумно: дело так явно, и настолько — не в ней!

В моих чувствах, как в детских, нет степеней.

Безмерность моих слов — только слабая тень безмерности моих чувств.

Мне БОЛЬНО, понимаете? Я ободранный человек, а вы все в броне. У всех вас: искусство, общественность, дружбы, развлечения, семья, долг — у меня, на глубину, ни-че-го.

Самое опьянительное для меня — преданность в несчастье. Это затмевает всё.

Я ведь знаю, что я — в последний раз живу.

Я не любовная героиня, я никогда не уйду в любовника, всегда в любовь.

Никто ничего не отнял!
Мне сладостно, что мы врозь.
Целую Вас — через сотни
Разъединяющих верст.

О, сколько женщин любили и будут любить Вас сильнее. Все будут любить Вас больше. Никто не будет любить Вас так...

Что я делаю на свете? — Слушаю свою душу.

Могу сказать о своей душе, как одна баба о своей девке: «Она у меня не скучливая». Я чудесно переношу разлуку. Пока человек рядом, я послушно, внимательно и восторженно поглощаюсь им, когда его нет — собой.

Все люди берегли мои стихи, никто — мою душу.

У меня особый дар идти с собой (мыслями, стихами, даже любовью) как раз не-к-тем.

Я ненасытная на души.

Когда я пытаюсь жить, я чувствую себя бедной маленькой швейкой, которая никогда не может сделать красивую вещь, которая только и делает, что портит и ранит себя, и которая, отбросив всё: ножницы, материю, нитки, – принимается петь. У окна, за которым бесконечно идёт дождь.

Смеяться и наряжаться я начала 20-ти лет, раньше и улыбалась редко. Я не знаю человека более героичного в ранней юности, чем себя.

Четкость моих чувств заставляет людей принимать их за рассуждения.

Я хочу, чтобы ты любил меня всю, какая я есть. Это единственное средство (быть любимой — или нелюбимой).

Кто создан из камня, кто создан из глины, -
А я серебрюсь и сверкаю!
Мне дело — измена, мне имя — Марина,
Я — бренная пена морская.

За быстроту стремительных событий,
За правду, за игру…
— Послушайте! — Еще меня любите
За то, что я умру.

Наиживейшим наслаждением моей жизни была ходьба — одинокая и быстрая, быстрая и одинокая. Мой великий одинокий галоп.

Я хочу такой скромной, убийственно-простой вещи: чтобы, когда я вхожу, человек радовался.

Об отношениях

Каждый раз, когда узнаю, что человек меня любит — удивляюсь, не любит — удивляюсь, но больше всего удивляюсь, когда человек ко мне равнодушен.

Любить — видеть человека таким, каким его задумал Бог и не осуществили родители. Не любить — видеть человека таким, каким его осуществили родители. Разлюбить — видеть вместо него: стол, стул.

Мне нравится, что Вы больны не мной,
Мне нравится, что я больна не вами,
Что никогда тяжелый шар земной
Не уплывет под нашими ногами.

Человеческая беседа — одно из самых глубоких и тонких наслаждений в жизни: отдаёшь самое лучшее — душу, берёшь то же взамен, и всё это легко, без трудности и требовательности любви.

Ибо понять другого — значит этим другим хотя бы на час стать.

Для полной согласованности душ нужна согласованность дыхания, ибо, что — дыхание, как не ритм души? Итак, чтобы люди друг друга понимали, надо, чтобы они шли или лежали рядом.

Грустно признаться, но хороши мы только с теми, в чьих глазах ещё можем что-либо приобрести или потерять.

«Возлюбленный» — театрально, «любовник» — откровенно, «Друг» — неопределённо. Нелюбовная страна!

Человечески любить мы можем иногда десятерых, любовно — много — двух. Нечеловечески — всегда одного...

Первая победа женщины над мужчиной — рассказ мужчины о его любви к другой. А окончательная её победа — рассказ этой другой о своей любви к нему, о его любви к ней. Тайное стало явным, ваша любовь — моя. И пока этого нет, нельзя спать спокойно.

Если считать Вас близким человеком, Вы заставили меня очень страдать, если же посторонним, — Вы принесли мне только добро. Я никогда не чувствовала Вас ни таким, ни другим, я сражалась в себе за каждого, то есть против каждого.

У каждого из нас, на дне души, живет странное чувство презрения к тому кто нас слишком любит. (Некое «и всего-то»? — т. е. если ты меня так любишь, меня, сам ты не бог весть что!)

Вечной верности мы хотим не от Пенелопы, а от Кармен, — только верный Дон-Жуан в цене! 

Вы дороги мне. Но — мне просто нечем больше дышать с Вами.

Предательство уже указывает на любовь. Нельзя предать знакомого.

Ложь. Не себя презираю, когда лгу, а тебя, который меня заставляет лгать.

Ни один человек ещё не судил солнце за то, что оно светит и другому...

Для меня одиночество — временами — единственная возможность познать другого, прямая необходимость.

Баюкай же — но прошу, будь друг:
Не буквами, а каютой рук:
Уютами...

О вопль женщин всех времен:
Мой милый, что тебе я сделала?!

Движение губ ловлю.
И знаю — не скажет первым.
— Не любите? — Нет, люблю.
Не любите? — Но истерзан.

О жизненной этике

Жить надо так, чтобы Душа сбылась.

Никакая страсть не перекричит во мне справедливости. Делать другому боль, нет, тысячу раз, лучше терпеть самой. Я не победитель. Я сама у себя под судом, мой суд строже вашего, я себя не люблю, не щажу.

В диалоге с жизнью важен не её вопрос, а наш ответ.

Грех не в темноте, а в нежелании света.

Сила человека часто заключается в том, чего он не может сделать, а не в том, что может. Моё «не могу» — главная мощь. Значит, есть что-то, что вопреки всем моим хотениям всё-таки не хочет.

Слушай и помни: всякий, кто смеется над бедой другого, — дурак или негодяй; чаще всего — и то, и другое. 

Друг! Равнодушье — дурная школа,
Ожесточает она сердца.

Я всегда предпочитала заставлять спать, а не лишать сна, заставлять есть, а не лишать аппетита, заставлять мыслить, а не лишать рассудка. Я всегда предпочитала давать — избавлять, давать — получать, давать — иметь.

Встречаться нужно для любви, для остального есть книги.

Лучше потерять человека всем собой, чем удержать его какой-то своей сотой.

О людях

Нет маленьких событий. Есть маленькие люди.

Тот кто обходится без людей — без того и люди обходятся.

Когда людей, скучивая, лишают лика, они делаются сначала стадом, потом сворой.

Насколько я лучше вижу человека, когда не с ним!

Единственное, чего люди не прощают, — это то, что ты без них, в конце концов, обошелся.

Счастливому человеку жизнь должна — радоваться, поощрять его в этом редком даре. Потому что от счастливого — идет счастье.

Мне моё поколенье — по колено.

Глотатели пустот, читатели газет.

Чем больше узнаю людей — тем больше люблю деревья!

Обожаю богатых. Богатство — нимб. Кроме того, от них никогда ничего не ждешь хорошего, как от царей, поэтому просто-разумное слово на их устах — откровение, просто-человеческое чувство — героизм. Если нельзя быть ни человеком, ни красавцем, ни знатным, надо быть богатым.

О женщинах

Все женщины ведут в туманы.

Все женщины делятся на идущих на содержание и берущих на содержание. Я принадлежу к последним.

Любовность и материнство почти исключают друг друга. Настоящее материнство — мужественно.

Женщине, если она человек, мужчина нужен, как роскошь, — очень, очень иногда. Книги, дом, забота о детях, радости от детей, одинокие прогулки, часы горечи, часы восторга, — что тут делать мужчине? У женщины, вне мужчины, целых два моря: быт и собственная душа.

Милые! А может быть я так много занимаюсь собой, потому что никто из вас мною не занялся достаточно?

— «Женщина не может одна».
— Человек — может.

Я, когда не люблю, — не я… Я так давно — не я…

Никто так не презирает честной женщины — как честная женщина.

О мужчинах

Мужчины не привыкли к боли,— как животные. Когда им больно, у них сразу такие глаза, что всё что угодно сделаешь, только бы перестали.

Сколького бы я никогда не поняла, если бы родилась мужчиной.

Вы столь забывчивы, сколь незабвенны.

Сделайте так чтобы Ваша грудная клетка меня вынесла, — нет! — чтобы мне было просторно в ней, РАСШИРЬТЕ её — не ради меня: случайности, а ради того, что через меня в Вас рвётся.

Взгляд — до взгляда — смел и светел,
Сердце — лет пяти...
Счастлив, кто тебя не встретил
На своем пути.

О душе

Что-то болит: не зуб, не голова, не живот, не — не — не-… а болит. Это и есть душа.

Душа — это пять чувств. Виртуозность одного из них — дарование, виртуозность всех пяти — гениальность.

Душа — это парус. Ветер — жизнь.

Душа от всего растет, больше всего же — от потерь.

Моя душа теряет голову.

Хотеть — это дело тел,
А мы друг для друга — души...

В мире ограниченное количество душ и неограниченное количество тел.

Есть тела, удивительно похожие на душу.

О жизни

На Твой безумный мир
Ответ один — отказ...

Самое ценное в жизни и в стихах — то, что сорвалось.

Если что-то болит — молчи, иначе ударят именно туда.

Быть современником — творить своё время, а не отражать его.

Я не хочу иметь точку зрения. Я хочу иметь зрение.

У меня вообще атрофия настоящего, не только не живу, никогда в нём и не бываю.

Шутим, шутим, а тоска всё растет, растет...

Первая причина неприятия вещи есть неподготовленность к ней.

О Родине

Родина не есть условность территории, а непреложность памяти и крови. Не быть в России, забыть её — может бояться лишь тот, кто Россию мыслит вне себя. В ком она внутри, — тот потеряет её вместе с жизнью. Моя родина везде, где есть письменный стол, окно и дерево под этим окном.

Не обольщусь и языком
Родным, его призывом млечным.
Мне безразлично, на каком
Непонимаемой быть встречным!

Россия, к ее чести, вернее к чести ее совести и не к чести ее художественности, всегда подходила к писателям, вернее: всегда ходила к писателям — как мужик к царю — за правдой, и хорошо, когда этим царем оказывался Лев Толстой, а не Арцыбашев.

О книгах

Книга должна быть исполнена читателем как соната. Буквы — ноты. В воле читателя — осуществить или исказить.

Книгу должен писать читатель. Лучший читатель читает закрыв глаза.

Книги мне дали больше, чем люди. Воспоминание о человеке всегда бледнеет перед воспоминанием о книге.

Каждая книга — кража у собственной жизни. Чем больше читаешь, тем меньше умеешь и хочешь жить сам.

О детях и родителях

Наши дети старше нас, потому что им дольше, дальше жить. Старше нас из будущего. Поэтому иногда нам и чужды.

Дети сначала любят, потом судят, а потом жалеют родителей.

Не слишком сердитесь на своих родителей, — помните, что и они были вами, и вы будете ими.

Целуйте постоянно дите своё — и в его сердце всегда будет любовь.

Мальчиков нужно баловать — им, может быть, на войну придётся.

О семье

Брак, где оба хороши — доблестное, добровольное и обоюдное мучение (-чительство).

Семья... Да, скучно, да, скудно, да, сердце не бьётся... Не лучше ли: друг, любовник? Но, поссорившись с братом, я всё-таки вправе сказать: «Тыдолжен мне помочь, потому что ты мой брат... (сын, отец...)» А любовнику этого не скажешь — ни за что — язык отрежешь.

О разном

У моды вечный страх отстать, то есть расписка в собственной овечьести.

Спорт есть трата времени на трату сил. Ниже спортсмена только его зритель.

Танго! — Сколько судеб оно свело и развело!

Лицо — свет. И оно, действительно, загорается и гаснет.

 

Немало. Возможно, мне нужно было жестче отбирать цитаты, но как-то не хочется.

В дополнение вы можете прочитать:

 

Буду признателен, если вы поделитесь с друзьями ссылкой на статью в социальных сетях. Воспользуйтесь кнопками сетей ниже

Комментарии также всячески приветствуются!

Добавить комментарий


Комментарии   

Хуторная Елена
0 # Хуторная Елена 10.01.2019 16:23
Много так мудрых мыслей, интересных, хотя для одного раза слишком много, надо частями все читать и осмысливать. Признаться, правда, никогда Цветаева не была моим кумиром, но одно ее стихотворение все-таки знаю наизусть )))
А вообще интересно, как все-таки в цитатах, с одной стороны, проявляется вековая мудрость, а с другой, личный, частный опыт автора цитат...
Ответить
Дмитрий с Буридо
0 # Дмитрий с Буридо 19.02.2019 23:35
Да, Елена, и правда, личный опыт и особенности личности авторов цитат явно проявляются даже в том, какие темы для них важны. И здесь различия между авторами порой просто кардинально.
Ответить